наши антарктические подснежники
улыбка слона
( пролив Дрейка )
"Октябрьская серия приземных наблюдений 2009 года стала 500-й месячной серией БЕЗ ЕДИНОГО пропуска четырёхсрочных в сутки наблюдений! На всех других станциях были пропуски и досадные утраты результатов стандартных измерений, а на Беллинсгаузене сохранено и восстановлено в едином формате 100% результатов измерений!"
знай наших.
1. Храм Святой Троицы построен на станции Беллинсгаузен по инициативе полярников.
2. Священник на станции зимует один. Отец Сергий (Юрин). Василий Котубей – помощник священника. Их первая и непосредственная обязанность – служба в храме - в субботу вечером и в воскресение утром. И по праздникам.
3. По совместительству они занимают должности «строителей-ремонтников» и выполняют всю работу на станции наравне со всеми. А когда станция, в силу непредвиденных обстоятельств, о которых я уже писала, осталась без повара, они оба выпекали хлеб на весь коллектив.
4. Вот здесь – мой рассказ про церковь. А здесь – интервью с отцом Сергием, в котором есть много любопытных подробностей.
Впереди – три летних антарктических месяца, самое рабочее время на Шестом Континенте. А 9-ого февраля – в самый мой день рождения – на Белл должен прибыть НЭС «Академик Фёдоров» - доставить новый зимовочный состав, а нас забрать в порт Кейптаун. «Фёдоров» уже стартовал из Петербурга. Уже – на пути к нам.
...на стене в радиодоме к общим фотографиям экспедиций на Беллинсгаузене добавилась ещё одна, наша – «зимовка 54-ой РАЭ». Сезон прилетит, и, значит, зиме придёт конец...
В одну ночь в нашей бухте вскрылся лёд, появилась тоненькая полосочка открытой воды на горизонте, потом айсберги один за другим ушли в открытый океан. Осталась только парочка самых больших и смелых. Оголились камни. И море, наконец, снова запахло морем. Всё это – за несколько дней! Так стремительно изменился пейзаж, в который вписана наша станция...
На полуостров Ардли высадился десант пингвинов – мы разглядели их в бинокль, а потом сходили в колонию – поздороваться. Их там тьма тьмущая! Все из себя такие весенние, разбиваются на парочки, шумят, кокетничают. И гигантские буревестники парят-парят над ними...
Надышались там весной, хоть и туман был целый день. Еле домой вернулись – ноги-руги отваливаются, с непривычки голова кружится.
На берег перед станцией вылезли тюлени – много крабоедов и Уэдделла. Одна тюлениха – на сносях, другая – уже с детёнышем. Говорили, что они так и будут лежать на пляже весь месяц, а потом ещё и рожать начнут, прямо на глазах у полярников – так бывало в прошлые зимовки. А они полежали, позагорали денёк, а потом исчезли...
Но, когда гуляешь вдоль моря, то тут, то там обязательно встретишь какого-нибудь сопящего ленивца. Лежит, нежится, ворочается с боку на бок.
Улетели футлярики. Радует, что недалеко. Птицы эти водятся только в Антарктике и вокруг неё, гнездятся в колониях пингвинов, чтоб легко можно было находить себе еду.
Свято место пусто не бывает - вокруг наших домиков теперь кружат наши старые друганы – поморники. Никогда не думала, что я буду так радоваться одному только виду чёрного, наглого, дерзкого поморника! Они такие упитанные вернулись, родные. Прямо-таки обнять их хочется крепко-крепко.
С Северного полюса прилетели полярные крачки. Галдят, чирикают, щебечут на все голоса. И всё вокруг – капает, булькает, искрится и играет на солнышке. Дышит, пышет, захлёбывается весной. Как я отвыкла от этих красок! От запахов! От ощущения свежести.
Оттаяли и люди. Кажется, всем теперь стало чуть легче...
***
По правде сказать, сообщение это несколько запоздало. Весна пришла к нам с неделю назад, и уже ушла обратно. Снова замело, задуло, прибило к берегу битый лёд и света белого опять не видно. Но такой уж выдалась эта неделя, что до любимого жж у меня никак не доходили руки. До начала антарктического сезона остались считанные денёчки. Подготовка к нему идёт полным ходом. И уже совсем скоро, даст Бог, в ближайшую пятницу, прилетит к нам сезонный отряд строителей, а с ними - и новый доктор, и новый повар – на этом наша с Санычем вахта на камбузе закончится, я смогу чаще писать и больше снимать...
***
Вдогонку летит фотопост про весну – ловите!
Начальники – мистер Пей и Александр Куцуруба:
Официальная часть.
( Линейка... )
***
Если есть метеоплощадка – значит, есть полярная станция. С нее всё, собственно, и начинается. Ежедневные наблюдения за погодой – основная научная функция полярной станции.
Поскольку на острове Кинг Джордж мы обосновались первыми (станция существует с 22 февраля 1968 года), то и метеонаблюдения у нас, по сравнению с соседями, охватывают самый длительный срок.
Место расположения нашей станции репрезентативно, то есть похоже на бОльшую часть острова. Сама метеоплощадка находится на уровне моря, горизонты не закрыты, все другие стандарты также совпадают с принятыми в ООН. Должна быть высота мачты – 10 метров, у нас – 10 метров, положено мерить температуру на высоте двух метров – значит двух. У наших иностранных соседей не совсем всё так. У кого как.
Чилийцы, например, во многом работают на аэродром. То есть их метеостанция заточена таким образом, чтоб всегда знать наиболее точный прогноз погоды на взлётно-посадочной полосе.
У нас задачи иные. Метеонаблюдения с «Беллинсгаузена» используют как для конкретных прогнозов погоды на острове, так и для исследований климата в глобальных масштабах. Антарктида влияет на климат всей планеты. Воздух, нагретый на экваторе, движется к полюсам. На полюсах – охлаждается и затем спускается обратно. По принципу тепловой машины.
Метеоданные нужны также всему научному сектору станции. Орнитологам: когда птицы улетели, когда прилетели, когда стали выводить птенцов, сколько особей погибло, и как это связано с климатическими условиями минувшего года. Гляциологам: когда началось таяние льда, насколько интенсивно etc. Биологам, гидрологам, океанологам, географам, мерзлотоведам. Короче, всем.
Виктор Алексеевич Перский – наш метеоролог – спит на станции меньше всех. У него четыре срока мониторинга через каждые шесть часов, по Гринвичу. В переводе на наше время - в 8 утра, в 2 часа дня, в 8 вечера и в 2 часа ночи. В любую погоду – в любой мороз и ветер.
Наша метеостанция – полуавтомат. Данные с электронных датчиков поступают к Виктору на компьютер – это температура, влажность, прямая солнечная радиация, скорость и направление ветра. Видимость, облачность, осадки измеряются вручную. Количество осадков – старым дедовским способом – осадкомером Третьякова. Есть такая стойка-сосуд. Она сконструирована таким образом, что в ведёрко попадает ровно столько осадков, сколько падает сверху. То есть сбоку – не задувает и не выдувает. Дважды в сутки в этом ведре Виктор растапливает снег и по количеству делений определяет миллиметры.
( Самый красивый прибор на площадке... )
Нет эпизода, как Юрий Николаевич, волнуясь, читает в Китае стихи собственного сочинения:
«Китай – великая держава,
Трудом народа создана...»
Нет - где Виталик играет на своей флейте, а ему дуэтом вторит китаец на своей китайской дудке. Где танцуют уругвайцы под там-тамы. И ещё столько разных, удачно пойманных моментов!
Ну, положим, в Китае ещё будет не один праздник, и флаг поднимут, и гимн споют. Положим, уругвайцы станцуют ещё в Артигасе, а, может, и у нас в гостях - мы скоро устраиваем международные проводы зимы, масленицу наоборот, по-антарктически. А Николаич стихи читал и на наших праздниках, и тоже собственного сочинения. Футлярика вообще не проблема озвучить – клюв синхронно стучит в оконное стекло.
А вот вездеход – жаль. Ой как жаль. Там же переговоры были – на китайском, на испанском - крики, возгласы, ветер воет, двигатели тарахтят. Драйв. А теперь что? Теперь только несколько пустых кадров... А уж с праздника китайского - даже показывать не хочу, чтоб лишний раз не расстраиваться.
crash from Olga Stefanova on Vimeo.
И как мне теперь объяснить китайцам, что кина не будет?!
А дело было так. Китай сегодня отмечает так называемый День Независимости, или Национальный День Китая, или День Великой Китайской Революции, или 60-летие прихода к власти Коммунистической Партии Китая.
Вчера китайские полярники пригласили меня поснимать, как они будут поднимать флаг и петь гимн. Прислали за мной вездеход. Время было послеобеденное, погодка солнечная, настроение приподнятое, я вытащила из шкафа свой «летний» пуховичок, тонкие флисовые перчаточки, и вся такая весенняя отправилась на станцию «Великая стена».
Сняла. И флаг, и гимн.
Уже во время съёмок солнце скрылось, началась метель. За чашечкой кофе метель усилилась. Когда мы тронулись в обратный путь, дорога уже была далеко не из лучших.
Ехали потихоньку, без лихачества. Мистер Ли – единственный англоговорящий товарищ на китайской станции – развлекал меня непринуждённой беседой о том, о сём. Поймал мой взгляд, брошенный в кабину водителя. Вот, говорит, такой чудесный у нас механик-водитель, большой молодец... И в ту же секунду нас здорово тряхануло, а у меня руки заняты – в одной кофр с камерой, в другой – бутылка коллекционного китайского вина, красивая до безобразия, вся в бантиках, в ленточках, с пингвинами на коробке, выпущенная специально для нужд Антарктической программы исследований Китая – очень дорогой подарок за мои, так сказать, труды. В следующую секунду я понимаю, что не выпуская своё богатство из рук, я лечу прямо на мистера Ли. Сверху на меня летит сидение, а за ним – окна вездехода. И, наконец, водитель проваливается куда-то с грохотом, не удержавшись, видимо, в своём кресле.
Пауза. Вроде все целы. О’key? – О’key. Над головой зловеще тарахтят какие-то движки и механизмы. Надо вылезать, думаю. Вылезаю. Оказывается, мы уже на территории чилийской станции, рухнули с трёхметрового сугроба набок, скатившись прямо под окна виллы чилийского доктора. В окне мелькнуло испуганное лицо его жены. И тут – такая кинематографическая картина – со всех дорожек, со всех тропинок потянулись к нам чилийцы, кто пешком, кто на снегоходах, кто на тракторах.
- Вы в порядке? Все живы? Hola, Olga! Cómo estás? Ты цела? Поехали в госпиталь? Хочешь кофе? Может, тебя домой?
А пурга-то разыгралась. Снег в глаза лепит, на мне всё «летнее», всё сезонно-антарктическое. Они давай снимать с себя шапки, маски, укутывать меня, натягивать перчатки. А я так и стою с камерой в одной руке, с вином – в другой. Ну, чуть-чуть чего-то где-то побаливает, не более того, ничего больше не чувствую. И тут я понимаю, что это же КАДРЫ! Что ж я стою-то? Нет, говорю, ни в госпиталь, ни кофе не хочу, хочу снимать.
Бедные мои китайцы... По рации вызвали подмогу. Примчались начальник сотоварищи на снегоходах. Наши слышали их взволнованные голоса на 16-ом канале: «Чего это они так расшумелись?» – думали. Лиц на них нет, испуг, растерянность. Вездеход помят, лежит в снегу вверх тормашками, стёкла все вдребезги. Да ладно, это всё ерунда. Но ведь везли девушку! журналистку! представительницу другой станции! Накануне ТАКОГО праздника, к которому они так тщательно и трепетно готовились! И тут – такое, на глазах у третьей стороны. А я ещё и снимаю. Бедные. Но, а что мне оставалось делать? Это Антарктика, - говорю. Take it easy! Я удачливый документалист - отличный будет материал про интернациональную дружбу и взаимовыручку. Русский не только с китайцем, но и с чилийцем – братья навек! Ну, уж не знаю, по-моему, они ещё сильнее расстроились...
Но всё, слава Богу, закончилось хорошо. Сугробы растащили, вездеход перевернули, даже завели, даже меня загрузили обратно и до дома довезли – сам начальник за штурвал сел!
Камера моя – слов нет! В каких только передрягах не побывала уже! Пурга, она вся в снегу, у меня, понятное дело, с собой чехла нет (надо, кстати, его всегда теперь с собой возить), а она снимает и снимает! Штатив облит какой-то шнягой, ни один растворитель не справляется, похоже на кислоту, может, из аккумуляторов во время аварии вытекла. У меня – пара синяков и масса впечатлений, всю ночь ворочалась с боку на бок, а к утру разошлось, только чуть-чуть совсем побаливает. Так что, я в порядке. Через час едем в Китай на торжественную церемонию. За нами уругвайцы должны заехать ;)
Всем привет!
Когда спустя какое-то время (полгода, например) перечитываешь свои личные дневники, (а там, например, - установки самой себе – что делать и как – в определенной насущной проблемной ситуации, которая требует усилий воли) каждый раз думаешь – ну как же всё просто, элементарно, очевидно! И я же всё-всё знала уже тогда, когда писала это, всё понимала правильно, всё раскладывала по полочкам. Зачем же я, тем не менее, поступала иначе?! Почему же не находилось сил?! Где они были, мои силы?! Почему отдельно от разума?!
( хочу твёрдо для себя усвоить: )
На сайте издательства «Розовый жираф» - блог детям об Антарктиде.
А на сайте Всемирной Энциклопедии Путешествий открылась электронная выставка моих фотографий. Большинство из них вы уже видели здесь, в ЖЖ, но всё равно приятно.
Давно я не писала про нас, накопилось.
***
SLEHKIMPAROM!
В баню приезжала Сильвана. Ребята уступили нам лишний час. Так что моя уругвайская подружка вкусила все прелести русской антарктической парилки! Пять заходов; у неё, правда, с передышками на облиться тазиком холодной воды. Понятно – с непривычки. Дважды натирались мёдом с солью, дважды ныряли в снег, венички нам замочили свежие, ещё без прутиков – с листочками. По сравнению с началом зимовки, я, конечно, вошла во вкус. Теперь жду - не дождусь сезона, чтоб окунуться в бассейн. Сломала в бане самовар. Краник. Долго разглагольствовала Сильване про Russian traditional tea, а в итоге наливали чай через верх. Тоже мне. Ну и наконец-то потрепались от души, всем мужикам, со всех станций в округе, косточки перемыли. Короче, удалась банька!
***
В какой-то момент вдруг показалось, что пахнуло весной. Проснулась – а в окна льётся свет, а за окном – плюс, на солнце стоишь – и оно греет! Через станцию ползут на пролив Дрейка морские коты. Вначале они ползли по трое, потом вшестером, а давеча – целым табуном. Рассказ об их весенней миграции достоин отдельного поста.
( Пока только пара фотографий – в качестве интриги: )
И ещё одна история из Володиной книжки:
( «Возвращались наши полярники после долгой зимовки из Антарктиды в Петербург на судне «Академик Фёдоров»... )
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
ostefanova- Ольга Стефанова
- персональная экспедиционная страничка
Syndicate
